Кроме того, дворянину была предоставлена возможность беспрепятственного отъезда за границу, но с обязательством возвратиться в Россию. Если руководствоваться свидетельством мемуариста М. Т. Болотова, то Манифест вызвал у дворянства восторженный прием. «Не могу вообразить,— вспоминал он,— какое неописанное удовольствие произвела сия бумажка в сердцах всех дворян нашего любезного отечества».

Болотов напрасно восторгался манифестом от имени всего дворянства; он не имел ни желания, ни склонности к военной службе, а главное — он владел крепостными, обеспечивавшими ему возможность в деревенской тиши заниматься агрономической наукой. У беспоместных дворян, и дворян, владевших двумя — пятью десятками крепостных, источником благополучия являлось жалованье, поэтому они не могли воспользоваться Манифестом. Процесс освобождения дворян от службы переплетался с мерами по ее облегчению. Правительство пошло навстречу требованиям дворян, изложенным в шляхетских проектах 1730 г., и в 1731 г. учредило сухопутный шляхетский корпус.

Контингент учащихся в нем был ограничен и не охватывал всех дворянских недорослей, и поэтому вслед за ним сеть сословных учебных заведений была расширена: Морскую академию в 1752 г. преобразовали в Морской шляхетский корпус, Артиллерийская и Инженерная школы в 1756 г. были объединены, превратившись в 1762 г. в Артиллерийский и инженерный шляхетский корпус. Еще раньше, в 1759 г., был основан Пажеский корпус, готовивший молодых дворян для придворной и гражданской службы. Если в петровское время обучение считалось обременительной обязанностью дворян, то с возникновением узкосословных по составу учащихся учебных заведений оно превратилось в привилегию: пребывание в шляхетских корпусах считалось престижным и чадолюбивые родители спешили пристроить туда своих отпрысков.